Когда Нурасылу было около семи лет, мы решились на тяжелую операцию в Астане. Врачи предупреждали о рисках. Нам говорили, что может пострадать рука или нога, но операция могла уменьшить судороги и остановить опасный очаг в головном мозге. Нам объяснили: если не вмешаться, болезнь может разрушить работу мозга и лишить сына возможности воспринимать мир.
Мы согласились, потому что другого выхода не было. Но после операции случилось новое испытание. Нурасыл тяжело приходил в себя. Затем врачи обнаружили ишемический инсульт.
После этого мой сын перестал говорить. У него перестала работать одна рука, один глаз не открывался, и жизнь нашей семьи снова изменилась.